Защитите двор от Петровича!

- Кто ходит в гости по утрам, тот точно – милиционер, - кратко прокомментировал Петрович утренний визит участкового. – Чем могу помочь родной милиции исполнять свой гражданский долг?

- Тут это, дело такое, - ковыряя ботинком ламинат, начал участковый. - На вас это, того… В общем, анонимку принесли. Коллективную. С пятнадцатью подписями.
- Круто! – восхитился Петрович. – Прям, как во времена жутких репрессий и качественного пломбира. И что там? Моральный облик строителя буржуизма ушатал или подрывную деятельность веду?
- Да сами читайте, - отмахнулся участковый, протянул Петровичу измятый листок в клеточку, с криво нарисованными вручную красным карандашом полями, покраснел и отвернулся.
На листике кривым детским почерком, сразу после тщательно зачеркнутой надписи «Дамашня работа», было выведено: «Ананимка! ДЦП просит перевірить Питровича на украинофобство! Мы, представникі Дваравого Центрального Парламинта (ДЦП) искрине вазмущины тем шо в нашем дваре живет украинафоб. Він падриває наш маральний дух, заважает правадить патріотичні акціі и атбирає зброю!»
- Это они о чем? – задумался Петрович. – А-а-а... Это дети обиделись, когда я у них рогатку отобрал и не дал мусорку поджечь? Понимаю…
«А ищо он заприщаит нам лепить в пад’єзді снігавіков и віганяє нас на лютий мароз. А це – генацид та паплюження націянальних традицій! К тамуже он пастійно размовляєт на мове окупантов, из чего мы делаем логічний вывод, шо он – украинафоб, - продолжил вслух Петрович. – А еще він прозивается! Скілько можно терпеть его знущання? Спрашиваица – чіму може нас навчить така амаральна людина? Примить мери і пасадите его в тюрму или сошлите в Сибирь, иначе мы всем расскажем! Дваравой Центральний Парламинт. Подписи на другой старане».
- Потрясающе! – восхитился изящностью стиля Петрович. – Образец эпистолярного жанра. На вашем месте, если бы на вверенном мне участке поселился столь отвратительный тип, я бы немедленно принял самые решительные меры!
Участковый горько вздохнул.
- И не говорите, - не отрывая взгляда от ботинок, пробурчал он. - В общем, вы это, гражданин, того – собирайтесь. В участок пойдем…
- С вещами? – вежливо уточнил Петрович. – Или меня, как классово чуждый элемент, сразу к стенке поставят? Так сказать – строгим, но справедливым революционным судом. Прощальное письмо родным написать можно? А то у меня тут молоко есть, щас чернильницу из хлебушка соорудим…
- Да что вы издеваетесь, гражданин?! – взмолился участковый. - Заберите вы этих кляузников из отделения, пока у них родители на работе! Они ж нам участок разнесут! Чертовы морозы с карантином в школах…